Анджей впервые увидел чужой аппарат так близко. Вблизи он, казалось, был еще более странен. Внезапные перепады форм, плоскости, переходящие вдруг в ребристость, выступы, перемежающиеся провалами... Одна из его сторон завершалась большими пластинами, расположенными под углами друг к другу. Насколько можно было понять, устройство это имело какое-то отношение к ориентации корабля в пространстве. Две-три пластины были сильно прогнуты.

При виде их Механик скептически хмыкнул.

- Уж не знаю, что и сказать, - пожевал он губами. - Трудное это дело. Боюсь, не выйдет ничего.

И профессиональным жестом он попытался колупнуть ногтем синеватую поверхность металла:

- Ведь это ж что, материал-то какой? Если бы хоть вольфрам или там кадмий.

Анджею стало скучно. Скучно, когда заранее знаешь слова, которые будут сказаны, и даже жесты. И знаешь, что в конце концов дело-то будет сделано. И действительно, полчаса спустя Механик уже работал. Магнитный нагреватель плавно ходил под его рукой, разглаживая сгибы и морщины прогнувшихся плоскостей. А вокруг, клоня гофрированные шеи, аноди почтительно провожали взглядом каждый его жест, каждое движение.

- Собрались, - бормотал Механик. - Столпились, Другого дела им нет. Только бы мешать рабочему человеку. А ну, позволь! Позволь!

Но в глубине души он был доволен. Он был доволен и горд. Пусть смотрят. Пусть знают, что значит - специалист первого класса!

А когда он кончил и с тайным ликованием хмуро разглядывал дело рук своих, аноди, дружно защебетав, вдруг двинулись ему навстречу. Он же смутился и заулыбался им, потому что знал, что сделал действительно хорошо. Аноди между тем шли прямо на него, и на панцирных их лицах было выражения не больше, чем если б это были чайники или ведра, насаженные на палки. Механик попятился. Чешуйчатая красная стена теснила его к краю обрыва, туда, где проходила одна из трещин, пересекавших плато.